Воин очень торопился. Поэтому припадал на ногу заметно сильнее, чем тогда, когда шел на пост.

'Согласился?' — ошалело спросил себя Том. И тут же ответил: — 'Наверняка. Иначе бы не оставил свой пост… Значит, скоро мой выход…'

Тем временем Оглобля добрался до кордегардии, рванул на себя дверь и скрылся внутри.

'Десятник Гмыря?' — загадал Ромерс. — 'Или кто-нибудь еще?'

Через пару минут из здания вышли сразу четыре(!) силуэта. И не особенно скрываясь, быстрым шагом двинулись к воротам.

'Ого! Про половину стражи Угорь не соврал…' — хмуро подумал граф. И затаил дыхание…

…Следующие минут пять показались графу вечностью: там, в кромешной тьме под надвратной башней, происходило неизвестно что. То ли торг, то ли попытка ареста. Нет, сомнений в том, что Аурон Утерс сможет за себя постоять, у Тома не было. Но неизвестность и желание оказаться рядом с сюзереном жгли его душу похлеще каленого железа.

Поэтому, увидев два снопа искр от кресала, он почувствовал нешуточное облегчение. И, сорвавшись с места, ринулся вниз по лестнице. Впрочем, вбитые за год рефлексы сделали свое дело — он слетел на первый этаж совершенно бесшумно. Наступая точно на шляпки гвоздей, вбитых в ступени. И, оказавшись рядом с замотанным в ковер человеком, лежащим рядом с входной дверью, присел на корточки.

Отогнув в сторону угол плотной ткани, Ромерс нащупал головку иглы, о которой говорил Аурон Утерс, и аккуратно потянул ее на себя.

Мгновение — и пленница тут же забилась в конвульсиях. А из-под кляпа раздалось истошное мычание.

Стараясь не думать о тех ощущениях, которые сейчас должна испытывать бедная девушка, Томас одним движением забросил сверток на плечо, и, открыв дверь, выскользнул на улицу…

…— Деньги! — в хриплом шепоте одного из стражников, стоящих у герсы городских ворот, звучала неприкрытая алчность.