— Насчет армии — не знаю, а позволять выносить наших баб — это чересчур…

Ронни мрачно посмотрел на крикуна, и парень тут же заткнулся.

— Согласно Уложению, преступления, совершенные при исполнении служебных обязанностей, являются прямым оскорблением короны и расцениваются, как дискредитация королевской власти. То есть своими действиями вышеупомянутые должностные лица оскорбили самого короля. Властью, данной мне его величеством Вильфордом Бервером, я, граф Аурон Утерс, приговариваю капитана городской стражи Ширвана Крейдо, десятника Гмырю Паука, рядовых Вериса Оглоблю, Эрода Лаптя и Марка Копыто к смерти через повешение. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит…

В толпе дворян и состоятельных горожан, стоящих по левую руку от эшафота, в так называемой Белой части площади, раздался истошный женский крик. Мгновением позже дернулся и капитан. Но, почувствовав, что в его плечи вцепились воины Правой Руки, с ненавистью прошипел:

— Законник…

Граф Утерс и бровью не повел:

— Касательно остальных солдат городской стражи, уличенных в мздоимстве, я скажу следующее: барон Одвид Кижер взял на себя их вину и пообещал лично ответить за них перед его величеством. Поэтому сегодня их на эшафоте нет…

В устах Ронни слово 'сегодня' прозвучало с такой угрозой, что задергались даже латники, стоящие спинами к эшафоту. А в толпе простонародья раздались смешки…

— Ну, и последнее. Проверки гарнизона, подобные этой, будут проводиться регулярно. Поэтому всем тем, кто собирается продолжать свой преступный промысел, можно начинать прощаться со своими десницами… Палач?

— Да, ваша светлость! — дюжий мужчина, прячущий лицо под красным колпаком, вытянулся в струнку.

— Можешь приступать…